Представьте:
вы стоите в кузнице.
Жар. Гарь. Молот по наковальне.
И перед вами — Ефим Черепанов, крестьянин, который
не учился в академии,
не знал французского,
но знал: «Если в голове — идея, а в руках — инструмент — можно всё».
«На пользу и славу Отечества» — не сборник парадных портретов.
Это — книга о тех, кто шёл против течения — не ради славы, а ради дела:
— Иван Кулибин, придворный механик, который делал микроскопы для царицы — и одновременно ходики для слепых, чтобы они чувствовали время,
— Константин Циолковский, учитель в провинции, который писал уравнения полёта на обоях — потому что не было бумаги,
— Шамшуренков, который в монастырской келье строил не «игрушку», а машину, способную служить людям.
🔹 Геннадий Черненко рассказывает без пафоса:
он не говорит «они изменили мир».
Он показывает:
— как Ползунов в последние дни просил: «Скажите, запустили ли?»,
— как Нартов учил Петра I держать напильник,
— как Черепановы впрягали свой паровоз в повозку — и ехали в город, чтобы показать: уральская земля — тоже может летать.
🔹 Никита Андреев — не иллюстрирует.
Он — возвращает эпоху:
его иллюстрации — как гравюры XVIII века, но с живым дыханием:
— искры из-под молота — летят за пределы страницы,
— чертежи — не на бумаге, а в воздухе, как мысли,
— глаза изобретателей — не «портретные», а смотрят в будущее — которое они ещё не видели, но уже строили.
🔹 Формат 283×215 мм — не «крупный», а рабочий:
как чертёжный стол,
как страница инженерного журнала,
как плакат, который можно повесить в мастерской — и показывать:
«Вот — откуда мы».
«Хорошая книга о таланте — не та, что говорит: “Будь как они”.
А та, после которой ребёнок берёт в руки гвоздь —
и думает:
“А что, если я тоже попробую?”».
Эта книга — для детей 8–12 лет, которым не нужны «учёные в мраморе», а — люди с мозолями на руках и огнём в глазах,
для родителей, верящих: лучшее наследие — не состояние, а пример того, что “нельзя” — не существует,
для учителей технологии и истории, понимающих: изобретательство — не гений, а труд, умноженный на веру,
и для *всех, кто когда-то держал в руках инструмент —
и чувствовал:
“Может, я тоже смогу…
На пользу и славу”
