Представьте:
вам 14 лет.
За окном — январь 1942.
Температура — минус 30.
На стене — график дежурств.
В кармане — кусок хлеба на день.
В руках — ведро и лопата — для тушения зажигательных бомб.
Вы не герой.
Вы — подросток, который ещё не знает: что такое “победа”.
Вы знаете:
— как проверить светомаскировку — стоя на улице в темноте,
— как добежать до Невы и не упасть, потому что лёд — не гладкий, а в трещинах,
— как писать письмо, чтобы в нём не было страха — только надежда,
— и как смотреть на красные облака от пожаров — и не закрывать глаза,
потому что закрыть — значит сдаться.
«Красные облака» — не воспоминания «взрослого писателя».
Это — записи того самого мальчика, оставленные тогда, в блокадные дневники, в письмах, в школьных тетрадях.
Суслов не приукрашивает.
Он — помнит:
🔹 не только голод, но и радость от куска сахара, полученного за дежурство,
🔹 не только страх, но и смех над шуткой соседа, сказанной в бомбоубежище,
🔹 не только смерть, но и семена вишни, посаженные весной 1943-го — “на вырост”.
🔹 Николай Кошельков — не иллюстрирует «трагедию».
Он рисует внимание:
— крупно — руки мальчика, держащие ведро,
— детально — узлы на сетях над Смольным,
— тихо — старика, несущего банку с семенами,
— светло — окно, за которым — письмо на столе, и надпись: «Ждём вас».
Его графика — как страница из того самого дневника: чёткая, честная, без пафоса.
«Хорошая книга о войне — не та, что заставляет плакать.
А та, после которой ребёнок спрашивает:
“А как они не сдались?”
И взрослый отвечает:
“Они просто не перестали делать то, что могли”».
Эта книга — для детей 9–14 лет, которым не нужно «облегчённое» прошлое, а — правда, поданная с уважением,
для учителей, верящих: история — не дата в тетради, а голос, который можно услышать,
для родителей, помнящих: лучшее воспитание — не в словах, а в примере тех, кто был младше нас — и сильнее,
и для **всех, кто когда-то заклеивал окна крест-накрест —
и знает: это не “мера предосторожности”.
Это — первый шаг сопротивления.
