Представьте:
вы — ребёнок.
Вы подходите к Египетскому мосту.
И видите:
не чугунного сфинкса с лицом фараона,
а сфинкса, который чуть наклонил голову — и принимает рожок с мороженым из детской руки.
Рядом — надпись:
«Он не ест людей.
Он ест пломбир.
И спрашивает:
“А у вас — ванильный?”»
Это — не «фантазия».
Это — взгляд, оживляющий город.
«Город волшебных мостов» — не книга про Петербург.
Это — приглашение увидеть его глазами ребёнка, который ещё не знает: “так нельзя”.
🔹 Анна Игнатова не описывает мосты — она вступает в диалог с ними:
— «Почему ты такой изогнутый?» — спрашивает у Литейного,
— «Кто тебя покрасил в зелёный?» — шепчет Троицкому,
— «А ты помнишь, как первый раз открылся?» — доверительно — Дворцовому.
🔹 Елена Потякина не иллюстрирует — она оживляет:
её мосты — не статичны,
они дышат, улыбаются, играют в прятки,
их чугунные львы — не охраняют, а подмигивают,
их перила — не ограничивают, а танцуют под ветер.
🔹 Формат книги — как детский альбом:
крупные, яркие развороты — чтобы можно было стоять рядом с мостом и листать,
короткие, ритмичные стихи — чтобы читать вслух, идя по набережной,
вопросы в тексте — не для проверки, а для продолжения прогулки:
«А ты какой мост выбрал бы для встречи с драконом?»
«Хорошая книга о городе — не та, что показывает “как есть”.
А та, что говорит:
“Вот он — настоящий.
Волшебный.
И он ждёт, пока ты с ним поздороваешься”».
Эта книга — для петербуржцев, которые хотят показать город не как музей, а как дом,
для гостей, мечтающих увидеть Питер не через объектив, а через детские глаза,
для родителей, которые верят: лучшее воспитание — не в классе, а на мосту, где ребёнок вдруг спрашивает:
“А если лев оживёт — он со мной поиграет?”,
и для *всех, кто помнит: как впервые увидел Львиный мост — и решил:
“Здесь — живут чудеса. Просто они умеют маскироваться под чугун”
